Амартол

Первое путешествие за границу

Я довольно много путешествовал по СССР.
А за границу я впервые поехал в 1992 году.
Это была поездка в Израиль.
Весной 1991 года моя падчерица Ольга вместе с мужем и двумя детьми эмигрировала в Израиль.
Родственники её мужа уехали туда раньше.
СССР казался незыблемым, мы прощались на всю жизнь.
Осенью 1991 года СССР стремительно развалился.
Моя жена поехала навестить дочку и внучек в январе 1992 года.
В это время я работал программистом в вычислительном центре частной страховой компании АСКО и не плохо зарабатывал.
Поэтому поездка в отпуск в Израиль была вполне по карману, в том смысле, что хватало на билеты, но денег на гостиницы не было.
В международном аэропорту Шереметьево мне казалось, что таможеники и пограничники смотрят на меня, как на преступника.
В аэропорту Бен Гурион я понял, что как "неуловимый Джо" я "никому не нужен".
Меня встретил друг семьи моей падчерицы Юра и отвез на своей машине в киббуц Генигар, расположенный в Нижней Галилеи.
Меня радушно встретила падчерица Ольга и все её семейство.
В киббуце я переночевал, и Ольга объяснила мне, что моя жена выбрала весь годовой лимит, положенный на бесплатное проживание родственников в киббуце.
Я перебрался в соседний городок Мигдал ха Эмек (Башня над долиной), где жили Юра и Кира - мои сват со сватьей.
Они проживали в трехкомнатной пустующей квартире их старшего сына, который с семьей жил в общежитии Техниона в Хайфе.
Городок произвел самое благоприятное впечатление благодаря цветущим деревьям.
Вдоль всех улиц росли довольно крупные деревья, покрытые не листьями, а цветами: красными, белыми, фиолетовыми.
Весной в Израиле шла избирательная компания, в рамках которой для новых репатриантов устраивались бесплатные экскурсии.
Кира отправила меня в такую экскурсию вместо себя.
В нашем автобусе было две группы новых репатриантов (оле хадаш), одна состояла из выходцев из Эфиопии, а другая из СССР.
Поэтому часть комментариев экскурсовода была не понятна.
Из всего путешествия особенно запомнился вид на долину в горах (Вади-Зерка), про которую экскурсовод сказал, что именно здесь праотец Иаков боролся с Ангелом. 

Collapse )
Амартол

Михаил Кукин

* * *
Ляжет луч через кухонный стол —
вспыхнет чашка, и вилка заблещет:
сквозь воздушную толщу прошёл
этот луч и привычные вещи
превратил в ослепительный блик,
смазал контуры — так на мгновенье
меркнет Знанье, и чистое Зренье
видит мир, оторвавшись от книг.

Но с годами всё больше ценю
я спокойное, ясное Знанье.
Словно чьё-то наследство храню —
так хранят фотографий собранье,
так в музее картины хранят,
где отчётливы, как на ладони,
лик Младенца и копья солдат,
нищий посох и жемчуг в короне.

Амартол

Борис Львович Фонкич

Facebook принес грустное известие — скончался Борис Львович Фонкич.

Впервые я увидел его в августе 1970 года на XIII Международном конгрессе исторических наук в Москве. У моей мамы должен был быть доклад во второй половине дня в аудитории 01 Главного здания МГУ. Мы с мамой пришли с утра и выслушали очень интересный доклад Игоря Ивановича Шевченко о поддельном письме Готского топарха.
После доклада началось обсуждение. К микрофону подходили известные советские византинисты и демонстрировали свою образованность. Однако ничего, кроме общих слов, не прозвучало. Последним к микрофонам подошел невысокий рыжий молодой человек. И я вдруг услышал содержательное выступление. В отличии от предыдущих ораторов этот молодой человек отлично владел материалом, он прекрасно знал об архиве немецкого византиниста К. Б. Газе, и почему И.И. Шевченко прав, считая письмо поддельным.  Этом молодым человеком был Борис Львович Фонкич, который за год до своего выступления защитил кандидатскую диссертацию по греческой кодикологии.

Долгие годы я не видел Фонкича. Несколько лет назад я поговорил с Борисом Львовичем на лестнице в РГАДА  и он дал мне полезный совет. 

Борис Львович Фонкич читает доклад
Борис Львович Фонкич читает доклад

Я совсем не специалист, но понимаю, что Российская византиноведение понесло тяжелую утрату.

Борис Львович демонстрирует полученный им в апреле 2021 года греческий командорский орден Феникса.
Борис Львович демонстрирует полученный им в апреле 2021 года греческий командорский орден Феникса.

Упокой, Господи, душу раба Твоего Бориса!

Амартол

Поездки в Киев и Чернигов

В Киеве я побывал за свою жизнь три раза. 

Первая поездка. 

В 1988 году я работал программистом в Институте Информационных Технологий Минприбора СССР. У нас была тема общая с Институтом Проблем Управления (ИПУ). Молодой сотрудник ИПУ, с которым я контактировал, сказал мне, что в отпуск поедет в Киев, чтобы навестить свою мать. Я спросил, не может ли он взять меня с собой, потому что я никого в Киеве не знаю. Он согласился. Мы поехали вместе и он устроил мне жилье в Киеве в пустующей квартире соседки его матери.   
Устроившись с жильем, я отправился осматривать город Киев. 

Больше всего мне запомнилось посещение Киевского Софийского собора. В те годы Киевская София была музеем. Я познакомился с зам. директора музея Ирмой Фантимовной Тоцкой, которая вела раскопки во дворе музея и произвела на меня впечатление своей искусной работой лопатой.
Естественно, что я осмотрел собор. На каждого входящего в Софийский Собор не может не произвести впечатление гигантская мозаика Богородицы «Нерушимая Стена» в конхе апсиды алтаря.

Оранта. XI век
Оранта. XI век

Большое впечатление произвели фрески, иллюстрирующие поездку Киевской княгини Ольги в Константинополь.     

Княгиня Ольга и император Константин Багрянородный в ложе ипподрома
Княгиня Ольга и император Константин Багрянородный в ложе ипподрома
Император и придворные на ипподроме
Император и придворные на ипподроме

Осматривал я и Кирилловскую церковь. 

Кирилловская церковь
Кирилловская церковь

В Кирилловской церкви сохранились фрески, из которых запомнилась работа Врубеля

М. Врубель. Сошествие Святого Духа на апостолов.
М. Врубель. Сошествие Святого Духа на апостолов.

Видел прекрасный Андреевский собор.

Купола Андреевского собора
Купола Андреевского собора

Побывал около памятника князю Владимиру на Владимирской горке

видел место, где некогда стояла Десятинная церковь

Фундамент Десятинной церкви.
Фундамент Десятинной церкви.

Большое впечатление произвел находящийся в Историческом музее макет палеолитической Кирилловской стоянки, включавшей хижину охотников, остов которой составляли ребра мамонта. В Историческом музее видел языческий идол —  бревно с кабаньими клыками.
Побывал в музее Восточного и Западного искусства.  Самыми известными экспонатами этого музея являются работы испанских художников 

Веласкес. Инфанта Маргарита.
Веласкес. Инфанта Маргарита.

и энкаустические иконы 

Святые Сергий и Вакх. VII век.
Святые Сергий и Вакх. VII век.

Естественно, что я побывал в Киево-Печерской лавре

Киево-Печерская лавра
Киево-Печерская лавра

Т.е. я осмотрел всем известные достопримечательности «Матери городов русских».
Мне удалось не только ходить по музеям, но и купаться в Днепре. В целом я замечательно отдохнул в Киеве. 

Вторя поездка 

В 2004 году я разбирал остатки  маминого архива (основную часть архива мама отнесла в Институт искусствознания, где проработала более 50 лет) в квартире, где мама некогда жила, и наткнулся на черновик введения в незавершенную мамой работу, посвященную Новгородскому митрополиту Амвросию Подобедову.  Среди прочего мама писала, что надо сделать, чтобы составить полное жизнеописание митрополита Амвросия. Почему-то я воспринял это как мамино завещание и начал читать работы, посвященные жизни и деятельности митрополита. В книге Е.Ф. Шмурло «Митрополит Евгений Болховитинов, как ученый» я прочитал, что в Киеве храниться большое количество писем митрополита Амвросия и решил их скопировать, чтобы потом не торопясь прочитать. В решении этой задачи мне помогли многие сотрудники Министерства Культуры РФ, которых я обслуживал как администратор компьютерной сети. 

Виктор Васильевич Петраков позвонил своему коллеге в Киев и с его помощью узнал, что эта рукопись хранится в Институте Рукописей Национальной библиотеки Украины Библиотеки им. Вернадского. Другой чиновник позвонил знакомому зам. директора этой библиотеки и составил официальное письмо от Министерства Культуры в  библиотеку с просьбой мне содействовать. Знакомая сотрудница министерства договорилась о жилье для меня за весьма умеренную плату. И, наконец,  один из сотрудников министерства дал мне свой электронный фотоаппарат (мыльницу), чтобы я мог сам фотографировать в Киеве.  

Взяв отпуск на две недели, я приехал в Киев, поселился в однокомнатной квартире на окраине.  Поехал в главное здание Национальной библиотеки Украины Библиотеки им. Вернадского. Директор библиотеки был в отпуске и  меня принял его заместитель, который временно исполнял обязанности директора, тот самый зам. директора, с которым по телефону договаривался сотрудник Минкультуры. Он сам позвонил в Институт рукописей и попросил мне содействовать потому, что библиотеке может что-нибудь понадобиться в Москве. Это было очень важно потому, что если бы мне как иностранцу посчитали по максимальному тарифу, то денег у меня не хватило. С меня же за право фотографировать рукописи взяли четверть максимальной цены, а на это денег хватило. 

В читальном зале Института Рукописей обо мне позаботилась одна из читательниц. Т.к. картотека составлена на украинском языке, то она дала мне напечатанное по-русски дореволюционное описание рукописей, находящихся в Киеве, где я нашел шифры нужных мне рукописей. Составив требования я узнал, что в Институте Рукописей некому делать копии, но я сам могу фотографировать нужные мне страницы, заплатив за это право. Одним из правил было то, что нельзя фотографировать все страницы рукописи. Мне и здесь повезло. В сброшюрованной рукописной книге встречались пустые страницы, которые я не указывал в требовании, тем самым получилось, что я фотографирую не все рукопись, а только части.
В читальном зале я поставил на стол штатив, укрепил фотоаппарат и начал фотографировать. Сфотографировал копии писем митрополита Амвросия разным лицам, биографию митрополита, составленную его младшим братом, и учебный план Славяно-греко-латинской академии, составленный в 1776 году ректором академии Амвросием Подобедовым. А проект реформы духовных училищ, составленный Евгением Болховитиновым в 1805 году, как установила сверка наличия, проведенная еще в 1957 году, среди рукописей отсутствует.
Фотографирование неоднократно прерывалось из-за того, что заряда батареек, питавших мыльницу, надолго не хватало. 

В читальном зале одновременно со мной работала молодая женщина из Москвы. Мы познакомились. Ее зовут Наталья Юрьевна Сухова. Она была преподавателем в Свято-Тихоновском Богословском институте, сейчас она там же работает профессором и теперь является научным руководителем Центра истории богословия и богословского образования богословского факультета.  

Поездка в Чернигов

В выходной день читального зала я съездил в Чернигов. В Чернигове осмотрел Борисоглебский собор, построенный в XII веке.

Борисоглебский собор
Борисоглебский собор

Побывал в  Ильинском монастыре, где осмотрел Ильинскую церковь

Ильинская церковь
Ильинская церковь

Там же находятся Антониевы пещеры, которые я не преминул осмотреть. 

Подземная келья в Антониевой пещере
Подземная келья в Антониевой пещере

Осмотрел я и Церковь Параскевы-Пятницы

Храм Св. Параскевы-Пятницы
Храм Св. Параскевы-Пятницы

Посетил Черниговский коллегиум — одно из старейших учебных заведений Российской Империи

Черниговский коллегиум.
Черниговский коллегиум.

В другой выходной я побывал на окраине Киева в Феофании, где находится  Пантелеймоновский женский монастырь.

Свято-Пантелеймоновский монастырь в Феофании
Свято-Пантелеймоновский монастырь в Феофании

После этой поездки я сделал свой первый доклад о митрополите Амвросии Подобедове в Православном Свято-Тихоновском Университете на семинаре кафедры Истории Церкви, которой и сейчас руководит священник Александр Щелкачев. 

Третья поездка 

Когда я приехал в Москву и стал разбираться со сделанными фотографиями, то выяснилось, что некоторые страницы рукописи я пропустил или сфотографировал так плохо, что их невозможно прочитать. 

Пришлось еще раз ехать в Киев.

Дело было в январе, когда в России никто не работает с 1 по 10 января, а на Украине с 3 по 5 января — рабочие дни. На эти три дня я поехал в Киев.

На этот раз я списался в Facebook с сотрудницей издательства «Дух и литера» Лесей Иванченко, которая обещала помочь с жильем в Киеве. Поезд в Киев пришел очень рано утром, и на перроне меня встретил сотрудник издательства «Дух и литера» Юрий Вестель. 

Вестель Юрий Анатольевич
Вестель Юрий Анатольевич

Юрий Анатольевич отвез меня в Киево-Печерскую лавру и помог устроится в гостинице для паломников. После чего накормил меня завтраком в кафе и ушел на работу.  После этого я пошел в обменный пункт, где разменял доллары на гривны, и поехал в Институт Рукописей, где заказал рукописи, чтобы их на следующий день фотографировать. На этот раз у меня был собственный фотоаппарат и я много фотографировал.

После посещения Института Рукописей я отправился осматривать достопримечательности Киева. 

Посетил центр города — Майдан незалежности. 

Майдан Незалежности
Майдан Незалежности

Побывал около Киевской Софии.

Колокольня Святой Софии
Колокольня Святой Софии

Полюбовался на памятник Богдану Хмельницкому

Памятник Богдану Хмельницкому
Памятник Богдану Хмельницкому

и на Михайловский златоверхий монастырь.

Михайловский монастырь
Михайловский монастырь

Прошел мимо Андреевского собора на Андреевский спуск.

Андреевский собор
Андреевский собор

Посетил «Дом Турбиных» — Музей Михаила Булгакова по адресу Андреевский  спуск 13.   

Вход в музей М. Булгакова
Вход в музей М. Булгакова
Здание музея Булгакова
Здание музея Булгакова

Внутри музея фотографировать не разрешается. 

Спустился по Андреевскому спуску на Подол.

Вид на Андреевский спуск с Подола.
Вид на Андреевский спуск с Подола.

Осмотрел Покровскую церковь на Подоле

Храм Покрова Пресвятой богородицы на Подоле
Храм Покрова Пресвятой богородицы на Подоле

Прошел в  сторону Контрактовой площади до церкви Успения Пирогощи

Церковь успения Богородицы "Пирогощи".
Церковь успения Богородицы "Пирогощи".

Это новодел, древнюю церковь, которая упоминается в «Слове о полку Игореве», большевики разрушили в 1935 году. Храм восстановлен  в 1998 году.

Наконец я дошел до Контрактовой площади

Контрактовая площадь
Контрактовая площадь

и увидел здание древнейшего славянского высшего учебного заведения — Киево-Могилянской академии.

Основал эту академию митрополит Киевский Петр Мовила. Обычно его неправильно называют Могила. Его фамилия Мовила в переводе означает Холм. 

Памятная доска Петру Мовилэ.
Памятная доска Петру Мовилэ.

Вечером я вернулся в Киево-Печерскую Лавру. Утром нас рано разбудили и сообщили, что мы не имеем права находиться в комнатах, когда служиться литургия. Пошел на литургию в Пещерную церковь. Оказалось, что, до выхода священника с Чашей для причащения мирян, в храме нельзя зажигать свечи.

В середине дверь, через которую можно войти и спуститься в пещерный храм.
В середине дверь, через которую можно войти и спуститься в пещерный храм.

После службы можно было походить и пофотографировать в Лавре. 

Основатели монашества в Киевской Руси — святые Антоний и Феодосий Печерские
Основатели монашества в Киевской Руси — святые Антоний и Феодосий Печерские

Главный храм Лавры — Успенский собор был взорван в 1941 году. На территории Лавры сохранили кусок взорванного собора.

Кусок взорванного собора.
Кусок взорванного собора.

Нынешний Успенский собор — это новодел. На фотографии видны не забеленные участки стены — это то, что осталось от древнего собора.

Успенский собор.
Успенский собор.

Очень впечатляют аркбутаны, хотя они XVIII века

Прекрасны виды из Лавры с высоты

Вид с высоты
Вид с высоты

Даже в пасмурный день вид Днепра радует глаз

Вид из Лавры на Днепр
Вид из Лавры на Днепр

Я благополучно сфотографировал нужные мне листы рукописей и вернулся в Москву.
Боюсь, что больше своими глазами Киева не увижу. 


Амартол

Поездка в Сухуми к Лео Шервашидзе


В 1970 году я окончил обучаться на мехмате МГУ, и мне перед выходом на работу был положен отпуск. По совету моей мамы, я поехал в Сухуми к археологу Лео Шервашидзе, который приглашал в гости все наше семейство. Лео очень любезно меня встретил. Отвел к знакомому начальнику спасательной станцией, который предложил мне на выбор или плавать на шлюпке вдоль пляжа вместе со спасателями, или сидеть на берегу, рядом со катером спасателей. На шлюпке я боялся обгореть на солнце и несколько дней просидел в тени катера на площадке спасателей на городском пляже. Рядом с площадкой спасателей на высоких бетонных столбах над берегом возвышался  ресторан, где, любуясь морским пейзажем на террасе, можно было выпить чашечку кофе или стаканчик сухого вина, а потом вернуться к ленивой болтовне с дежурными спасателями в тени катера. Спасателей обычно дежурило трое: моторист катера, водолаз и мед. сестра. Катер находился на тележке, колеса которой стояли на рельсах полого спускавшихся в море. Это устройство позволяло очень быстро спустить катер с экипажем на воду, а тележку потом поднять из воды с помощью троса и лебедки.      

Однажды на площадку пришел высокий и толстый грек, который поговорил о чем-то с дежурным водолазом.  Водолаз одел свой акваланг, обвязался спасательным тросом, взял мастерок и авоську и с ними пошел под воду около столбов, на которых стоял ресторан. Второй спасатель страховал первого, держал в руках трос, чтобы в случае чего вытащить водолаза из воды.  Через некоторое время водолаз вернулся с авоськой полной мидий. Мидии жили на бетонных столбах и питались отходами ресторана, которые спускали прямо в море. Толстый грек ушел с авоськой. а через час вернулся с больной алюминиевой кастрюлей, полной пловом из мидий с рисом. Меня обучили, что нужно отломать половинку раковины и, используя ее как ложку, вычерпывать из второй половины раковины плов из мидии с рисом.    

Через несколько дней лежания на пляже, я упросил Лео взять меня в поездку в село в Очемчирском районе, где Шервашидзе собирался обследовать и обмерять развалины взорванного еще в XVIII веке турками древнего храма. Сначала одним автобусом мы доехали из Сухуми в Очамчиры, а потом местным автобусом поехали в горы. Добрались до села только к вечеру. В сельсовете нас определили на постой к крестьянину, который жил недалеко от развалин церкви и умел говорить по-русски. Хозяин повел нас к себе, а по дороге Лео объяснил мне, что в Абхазии очень строгий застольный этикет, который объяснить мне все за короткое время он не успеет. Нужно просто все делать как хозяин, тогда не ошибешься. Пришли на широкий покрытый травой двор. По лестнице поднялись на террасу дома, который был приподнят на столбах больше чем на метр над землей. Помыли руки в рукомойнике и вошли в просторную столовую. В камине горел огонь. В комнате, кроме стола и лавок вокруг него, мебели не было. Мы трое мужчин, хозяин, Лео и я, сели за стол, хозяйка поставила перед каждым тарелки, на которых было что-то похожее на "ситник", с воткнутым в него куском козьего сыра.  Рядом с каждой тарелкой  хозяйка поставила маленькое блюдечко с какой-то красной жидкостью и пустой граненый стакан. Сын хозяина принес кувшин самодельного виноградного вина и разлил по стаканам. Никаких приборов, т.е. ножей, ложек или вилок за столом не было. 

Хозяин поднял стакан и произнес пространный тост на абхазском, который закончил по-русски кратким резюме "за дорогих гостей и успех экспедиции".  Мы выпили и хозяин отщипнул кусочек от "ситника" и стал скатывать его в шарик, водя по поверхности "ситника". Я, глядя на хозяина, отщипнул кусочек от "ситника".  Кусочек оказался мягким и горячим, тогда я понял, что предо мной не хлеб, к крутая каша из мамалыги. Пока я скатывал шарик, хозяин обмакнул свой шарик в блюдечко и отправил в рот. Я повторил все это. Во  рту запылал пожар и глаза у меня полезли на лоб. Красная жидкость оказалась жгучей аджикой. Хорошо, что сын хозяина успел снова наполнить стаканы. Чтобы как-то спастись, я уже не вспоминая о строгом этикете, погасил пожар во рту сухим вином.  В дальнейшем я очень осторожно пользовался блюдечком с аджикой. Лео сказал мне, что нужно есть побыстрее, чтобы не задерживать жену и детей хозяина, которые ждут, когда мужчины насытятся.  

На следующее утро мы пошли к развалинам церкви. Чтобы иметь возможность  свободно обмерить храм, пришлось скосить густую траву вокруг. Я помогал Лео в обмерах. Потом стало так жарко, что мы окунулись в ледяную воду горного ручья и ушли под крышу сарая, где наш хозяин нанизывал на суровую нитку листья табака и подвешивал под крышей для просушки. На следующий день мы долго пытались перевернуть гигантский камень, некогда украшавший вход в храм. Пока мы суетились вокруг камня, подошел абхазец гигантского телосложения. Это был крестьянин из ближайшего дома. Он велел нам отойти, подсунул лом под камень и в одиночку перевернул его.  На камне была резьба, которую Лео перерисовал в свой блокнот. 

Днем, когда мы вернулись в дом нашего гостеприимного хозяина, к нему пожаловали гости - местная власть в лице председателя сельсовета, председателя колхоза и секретаря парторганизации.  Сын хозяина немедленно принес большой кувшин вина, который наполнил из бочки, находящейся под навесом и закопанной в землю на краю участка. Разлил вино по стаканам. Гости один за другим произносили тосты и передавали "алаверды" речь и стакан вина следующему, четвертый тост произнес наш хозяин и передал алаверды очередь говорить и сдвинул 4 стакана к Лео Шервашидзе, который долго благодарил гостей и хозяина, а затем передал мне алаверды 5 стаканов вина и очередь говорить тост . Говорить пышные тосты я и сегодня не научился, поэтому кратко поблагодарил и предложил тост за гостеприимную солнечную Абхазию. Тут мне Лео и говорит, пей немедленно все 6 стаканов потому, что тебя все ждут. Попробуйте залпом выпить 1,2 литра вина. Я выпил и мне стало нехорошо. Выбежал из-за стола, спустился во двор, завернул за угол и отдал земле все лишнее. За стол я уже не вернулся.  Так я стал жертвой абхазского строгого застольного этикета.     
После возвращения в Сухуми я съездил на автобусе в Лыхны, где видел развалины дворца предков Лео Шервашидзе.


Амартол

Стихи Николая Всеволодовича Котрелёва

Николай Котрелев

* * *

Мелел лемм хлам.
Дым коромыслом был.
Мысль — небылицы.
Лица — моток.
Сгинул поток — унеслась кобылица.
Тянулся, мая,
поезд метро.
Ров...
Бюст в шоколаде стены ...
Ладил
клади шоков
темы —
темны.
Плыли воском.
            Растекались.
Выстеклись хоть одна.
Не было дна...
Л и М,
свиваясь, смёрзлись...
Смеркалось...
Искал вас...
Говорил Хлебников.
Втянул говор — ил.
И просилось Л...
Не был смел...
Там — темь,
мёрз мост — переносица берегов.
Я берег мел — был мал;
играл в ...
Уберечь не сумел.
Выбелил руки, лицо.
Сухо им...
Нелюдим.

* * *

Когда не стало теней.
Воздух был ровен,
в смятеньи.
Скрылись в тучах
брови домов,
чахли
над улицами этажи.
Путались номеров дроби —
города дебри.
Город не жил.
Я шел, как всегда,
за собой волоча
чувств
голодом уморенных волчат.
Город был пуст.

* * *

Из крана капали часы,
мой мозг,
как звон в ушах,
молчал.
Я не хотел,
но кто-то ставил на весы
узлы моих концов
и нити тонкие начал.
Исчезла качка фонаря,
и стали стекла голубы.
Паяц,
    ломаясь,
повторял
решенье чье-то:
 о       о    е.

* * *

Л.Г.

В доме, который стар,
в доме, который стоять устал,
битый кирпич коридоры устлал.
В щелях весны синева.
На стаканах письмена.
Скрип в стропилах-костях,
синь приникла к ногам окна.
Звук ее — не орган и монах —
Идола молит остяк.
Мудрость немая окна страшна.
Надписи на стенах.

* * *

Л.Г.

Collapse )
Амартол

Стихи Димитрия Сарабьянова

Мне кажется, что вальдшнепы летят,
Мне кажется, что я их даже слышу –
Как хоркают, как крыльями свистят
И воздух под березами колышут.

Мне кажется, что рыбы на реке
Пред нерестом в воде засуетились,
Что щука в изумрудном пиджаке
Пронзает гладь, как гордый Наутилус,

Что этих берегов крутая высь,
Остатки льда, омытого волною,
Не зря все время следуют за мною,
Не зря в моем сознанье собрались.

Пусть долго ждать желанного порога,
Зимой я размечтался о весне,
Хотя не знаю – доведется ль мне
Ее глазами наяву потрогать.

3 декабря 2007

Обогнав мне отпущенный жизнью срок,
Дожидаюсь теперь, когда подойдут тылы.
А пока раздаю по привычке из-под полы
Всем желающим в руки хотя бы десяток строк.

Не надеюсь кого-то чему-нибудь научить –
Особливо тому, чему научился сам,
Что от времени в долг на прокат получил,
В подтвержденье чего эти строчки скорей для себя написал.

Что в них значится? Солнце всегда в небесах.
Но счастье вряд ли от света зависит впрямь.
Не мечтай о каких-то сулящих успех чудесах.
Чудеса на потребу – сущая дрянь.

Принимают за чудо теперь не сиянье, но блеск.
Он ослепляет, покуда с печки своей не слез.
Вот когда просияет невзрачное – это и есть
Самое чудо из всех возможных чудес.

Не страшись темноты. В ней сквозит глубина твоего бытия.
В ней неведенье мира отображено.
Это тайна незнанья. Это тайна твоя.
Эта тайна надолго. Эта тайна давно.

Разгадать ее значило бы лишить
Смысла жизни разумное бытие.
Их незнаньем лучше свой путь завершить,
Чем понять, в чем не сбылось призванье твое.

Collapse )
Амартол

Памяти священника Александра Геронимуса

Гармония несоединимого

8 АВГУСТА 2017 ПРОТОИЕРЕЙ ВЛАДИМИР ЗЕЛИНСКИЙ

Просмотры: 1 643

Памяти священника Александра Геронимуса (28 сентября 1945 — 21 июля 2007).

***

Сложилось так, что знакомство мое с о. Александром Геронимусом во времени астрономическом произошло гораздо раньше, чем у кого-либо из его друзей. Оно даже старше его встречи с будущей женой, м. Лидией. Ибо завязалось оно еще тогда, когда меня, шестилетнего, привели в гости к Абраму Мироновичу Лопшицу, бывшему давним другом моих родителей.

Collapse )
Амартол

Культуру в массы!

Звонок сегодня с сильно подмосковного номера.
Женский голос на фоне шума колл-центра: Михаил? Это специалист службы ВТБ.
Я: где отбываете?
Специалист: не понял?
Я: по какой статье?
Специалист: 168, мошенничество, до свиданья.
И вежливо положил трубку...
Заходит культура в массы, заходит!

(с) Миша Свешников